Автор Тема: Преступники и преступления с древности до наших дней.  (Прочитано 34 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн valius5

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Спасибо
  • -Сказал/а Спасибо: 2187
  • -Получил/а Спасибо: 21403
  • Сообщений: 19313
  • Карма: +1147/-0
ВО ВРЕМЕНА ЦЕЗАРЕЙ
Клодий. Политический бандитизм в Древнем Риме (I в. до н. э.)
В декабре 62 г. до н. э. римские женщины праздновали день Доброй богини. По традиции они собирались в доме Великого понтифика(Великий понтифик — глава римских священнослужителей.) — Гая Юлия Цезаря. Торжество проходило спокойно. Вдруг раздались шум, крики. Оказывается, мать Цезаря, Аврелия, обнаружила в доме, куда в этот день вход был разрешен только женщинам, переодетого женщиной мужчину. Он пришел на свидание к жене Цезаря — Помпее. Нарушителю спокойствия удалось бежать, но его имя не осталось тайной. Это был молодой аристократ — Публий Клодий Пульхр.

Имя Клодия было хорошо известно римлянам. Он мутил воду в легионах Лукулла в Азии, был предводителем «золотой молодежи» в Риме. Его разгульное поведение и демонстративное попрание старых римских добродетелей было у всех на устах. Римлян шокировали его цинизм и беспринципность в политике.

Молодой аристократ предстал перед судом. Однако Цезарь не только не выступил против Клодия, но даже заявил, что он ничего не знает о проступке обвиняемого. Клодий был оправдан, а Цезарь на недоуменный вопрос, почему же тогда он развелся со своей женой, ответил: «Жена Цезаря вне подозрений».

С 60 г. до н. э. Клодий стремился стать народным трибуном, но этому мешало его патрицианское происхождение, стремление к популярности побуждало его льстить народу. Его усилия не пропали даром. Высшее общество презирало его, но популярность среди плебса он завоевал. Цезарь, став консулом, способствовал тому, чтобы Клодий был усыновлен плебеем и смог стать народным трибуном 58 года до н. э.

Сначала Клодий проводил законы, выгодные триумвирату.(Триумвират — «союз трех мужей» (лат.). Был заключен в середине 60-х годов до н. э. между Крассом, Помпеем и Цезарем и являлся частным соглашением.) Но затем начал выказывать такую большую самостоятельность, что посмел угрожать Цезарю и Помпею. Клодий был отнюдь не чист на руку и даже не брезговал брать деньги от иностранных династов, заинтересованных в поддержке Рима. Поэтому его не трудно было подкупить, что и сделал Цезарь. Но это еще не означало, что Клодий всегда действовал в интересах Цезаря — разве что не вредил.

Угрозы в свой адрес Клодий использовал как повод для создания вооруженных отрядов личной охраны. В Риме I в. до н. э. бывало, что сторонники одного из политических лидеров вооруженными приходили на Форум. Клодий же ввел это в систему. И теперь банды вооруженных людей начали третировать его противников, приводя в ужас мирное население Рима. Клодий использовал свои отряды не только в политических целях: он захватывал чужие земельные владения, занимался вымогательством денег у богатых людей.

Имея вооруженную поддержку, Клодий почувствовал себя хозяином положения. Он вмешивался в государственные и международные дела, открыто враждовал с Помпеем и даже подсылал к нему убийц. Помпеи тоже не собирался сидеть сложа руки и нашел для себя человека не менее наглого и беспринципного, чем Клодий, — Милона. Милон по примеру своего врага тоже вооружил своих людей.

В 53 г. до н. э. выборы новых магистратов вылились в жестокие столкновения отрядов Милона и Клодия на улицах Рима. В одной из стычек на Форуме, когда пытались провести выборы, сторонники обеих враждующих группировок пустили в ход камни. Оба консула были ранены.

Из-за постоянных вооруженных конфликтов выборы в 52 г. до н. э. так и не были проведены. Рим остался без новых консулов.

18 января 52 г. до н. э. на Аппиевой дороге два заклятых врага — Милон и Клодий — встретились лицом к липу, сопровождаемые своими вооруженными рабами. Началась перебранка, которая очень скоро переросла в драку. Заблестели кинжалы. Клодий был ранен. Его отнесли в ближайшую таверну, где он был настигнут людьми Милона, которые добили раненого, а труп выкинули на улицу.

Всемирная история. Энциклопедия. — М.: Аванта, 1995

Матери и Булла — атаманы римских разбойников (II в. н. э.)
Был некий Матерн, прежде воин, осмелившийся на многие ужасные поступки, покинувший ряды войска и уговоривший других бежать вместе с ним от тех же обязанностей. Собрав в короткое время большую шайку злодеев, он сначала разбойничал, делал набеги на деревни и поля, завладев же множеством денег, он с помошью щедрых обещаний, даров и участия в дележе добычи собрал большое число злодеев, так что их оценивали уже не как разбойников, а как военных преступников. Они нападали уже на крупнейшие города и, насильно взламывая имевшиеся в них тюрьмы, освобождая от оков и выпуская заключенных по любым обвинениям, обещая им безнаказанность, своими благодеяниями привлекали их к своему союзу. Опустошая всю страну галлов и иберов,(Римские провинции Галлия (нынешняя Франция) и Испания) вторгаясь в крупнейшие города, частично сжигая их, прочее же подвергая разграблению, они уходили. Когда об этом было сообщено императору Комоду,(Комод — римский император 161–192 г.н. э.) он рассылает наместникам провинций послания, преисполненные гнева и угроз, обвиняя их в беспечности, и приказывает им собрать против тех войско.


Коммол в образе Геракла
Те, узнав, что против них стягиваются силы, удалились из тех местностей, которые они опустошали, и тайком самыми скорыми и недоступными путями небольшими группами начали проникать в Италию: Матерн стал уже задумываться об императорской власти и более великих делах.

Вследствие того, что в прежних его начинаниях удача превзошла все ожидания, он счел необходимым, совершив нечто великое, добиться успеха или, раз уже он подвергся опасности, погибнуть не незаметно и не без славы. Полагая, что сила у него не столь большая, чтобы в столкновении при равных условиях и при открытом нападении устоять против Коммода (он принимал в расчет, что масса римского народа еше продолжает быть преданной Коммоду, а также преданность окружавших его телохранителей), он надеялся одолеть его с помошью хитрости и ума. И он придумывает следующее. В начале весны каждого года, в определенный день римляне совершают шествие в честь матери богов, и все имеющиеся у кого бы то ни было драгоценные вещи и императорские сокровища, все, что замечательно благодаря материалу или искусству, проносится в шествии впереди богини. Всем предоставляется неограниченная возможность всяких шуток, и каждый принимает вид, какой хочет; нет столь большого и высокого звания, облекшись в одежды которого, всякий желающий не мог бы шутить и скрывать истину, так что нелегко различить подлинного и представленного.


Императорские гвардейцы, II в.н. э.
Матерн решил, что это — подходящее время для незаметного осуществления его злого умысла; ведь он надеялся, приняв вид телохранителя и таким же образом вооружив своих людей, смешав их с толпой копейщиков так, чтобы их считали участниками шествия, внезапно напасть на никем не охраняемого Коммода и убить его. Однако вследствие того, что произошло предательство и некоторые из его людей раньше проникли в город и выдали его замысел (их к тому побудила зависть, так как им предстояло иметь его уже не главарем разбойников, а господином и государем). Матерн до наступления праздника был схвачен и обезглавлен, а его сообщники подверглись заслуженному наказанию. Коммод же, совершив жертвоприношение богине и пообещав благодарственные дары, с ликованием справлял торжество и сопровождал богиню. Народ одновременно с торжеством праздновал спасение государя.

Геродиан(Геродиан — греческий историк III в.н. э.). История. СПБ: Алатейя, 1995

Во второй половине правления императора Севеhа(Септимий Север — римский император 193–211 г.н. э.) один италиец по имени Булла собрал шайку в 600 человек, в которой наряду с рабами были дезертиры и даже правительственные чиновники. В течение двух лет Булла грабил Италию. Опираясь на сочувствие беднейшего населения, действуя частью хитростью, частью подкупом, он был неуловим. Одному центуриону,(Командующий центурией, выбиравшийся из опытных солдат или назначавшийся полководцем Звание ц. соответствует примерно капитану, но по своему социальному положению ц. принадлежал к солдатам.) попавшему к нему в плен и отпущенному на свободу, Булла дал такой наказ: «Посоветуй господам кормить своих рабов, чтобы последним не идти в разбойники». Наконец, раздраженный император послал против Буллы крупный отряд преторианцев(Преторианцы — императорские гвардейцы.) и кавалерии. Только тогда удалось захватить Буллу и ликвидировать его шайку, да и то благодаря предательству.

Движение Буллы, аналогичное движению Матерна, показывает, до какой степени дошел развал правительственного аппарата, несмотря на все проводившиеся тогда реформы.

С.И.Ковалев. История Рима. — Л.: Изд-во ЛГУ, 1986

Набеги исаврийских разбойников (IV в.н. э.)
В 353 г.н. э. исавры,(Исаврия — горная область на юге Малой Азии (нынешняя Турция, в то время римская провинция), жители которой считались воинственными разбойниками) которые то держатся спокойно, то причиняют больше беспокойства неожиданными набегами, стали изредка предпринимать разбойничьи нападения и, становясь благодаря безнаказанности все более и более наглыми, перешли от разбоев к настоящей войне. Мятежный дух возрастал в их буйных движениях уже давно; но, как они заявляли, их поднял взрыв негодования в ответ на то, что несколько их земляков, взятых в плен, были вопреки обычаю брошены в амфитеатр на съедение диким зверям в писидийском городе Иконии.(Иконий — ныне Конья, город в Турции) Как сказал когда-то Цицерон, даже дикие звери, будучи томимы голодом, обычно возврашаются на то место, где они однажды покормились, так и эти люди спустились, как вихрь, со своих недоступных и крутых гор и устремились в приморские местности.


Римский военачальник IVв.н. э.
Скрываясь там в излучинах дорог и ущельях; с приближением ночи — а луна была еще в первой фазе и потому светила еще не полным блеском — высматривали они мореходов. Когда же они замечали, что команды судов объяты сном у якорных канатов, то подползали на четвереньках, осторожно шагая, влезали в лодки и неожиданно появлялись на кораблях. Корысть разжигала их свирепость: они не щадили даже сдавшихся и, перебив всех до одного человека, грабили дорогие товары, как ничего не стоящие предметы, не встречая никакого сопротивления. Но это длилось недолго. Когда стали находить трупы ограбленных и убитых, то никто уже не приставал на стоянку в тех местах. Этого берега стали избегать, словно грозящих смертью скал Скирона, и совершали плавание, придерживаясь берегов Кипра, который лежит напротив скалистых берегов Исаврии.

Время шло, и не было никакой поживы с моря: и вот исаврийцы, покинув морской берег, направились в смежную с их областью Ликаонию и там, затаясь по дорогам в сети постов, промышляли добром местного населения и ратников. Эта дерзость раздражала солдат, расквартированных во многих соседних городах и укреплениях. Каждый старался по мере сил давать отпор разбойникам, которые проникали все дальше и дальше; но как в тех случаях, когда собирались в шайки, так и когда действовали врассыпную, они имели перевес своим несметным количеством. Родившиеся и выросшие среди крупных утесов и пропастей, они передвигались в горах, как на равнине, издали поражая выступавших против них метательными снарядами и устрашая их диким криком. Наши пехотинцы, вынужденные иногда во время преследования взбираться на высокие горы, кое-как добирались до вершин, скользя и хватаясь руками за кусты и растения, но не могли в тесных и труднопроходимых местах развернуть строй, или даже стать твердой ногой; а враги между тем разбегались и скатывали сверху обломки скал. Таким образом, наши или бывали избиваемы валившимися на них огромными камнями, или же, храбро сражаясь, в последней крайности терпели поражение и с большей опасностью отступали по круче, поэтому с течением времени они стали действовать с большей осторожностью, и когда разбойники забирались на горные крутизны, то наши солдаты не преследовали их из-за пересеченной местности. Когда же удавалось захватить их на равнине, что случалось довольно часто, то их избивали, как скотину, не давая времени поднять руку и замахнуться дротиком, который они носят по два — по три.

И вот разбойники, опасаясь Ликаонии, которая представляет собой по большей части равнину, и зная по многократному опыту встреч с войсками, что в правильных схватках они окажутся слабее наших, направились по труднопроходимым горным тропам в Памфилию. Эта область долгое время не подвергалась никаким нападениям, а в последнее время, ввиду опасения грабежей и разбоев, ее охрана была еше усилена повсеместно расквартированными большими гарнизонами. Желая быстротою предупредить слухи о своем появлении, они очень спешили; но и при полной уверенности в своей силе и ловкости лишь с большой медлительностью добирались по извилистым тропам до вершин хребта.

Когда они с большими трудностями добрались до верховьев глубокой и стремительной реки Мелана, которая своим течением, как бы стеной защищает местных жителей, то ввиду глубокой ночи, вообше увеличивающей страх, дали себе краткий отдых, ожидая рассвета. Они надеялись беспрепятственно переправиться и неожиданным набегом опустошить все окрестности. Но напрасно они перенесли эти тяжкие труды. Когда взошло солнце, переправу задержала глубина потока, хотя он и не был широк, а пока они искали рыбачьи лодки и готовились переправиться на наскоро связанных плотах, выступили легионы, зимовавшие в г. Силе, и быстро атаковали их. Построившись в боевой порядок на берегу реки и готовясь к битве лицом к лицу, солдаты прикрылись сдвинутыми один к другому щитами. Без труда наши перебили и тех, которые, надеясь на свое уменье плавать или пользуясь выдолбленными стволами деревьев, пытались незаметно переправиться через реку. В минуту опасности разбойники прибегали к разным хитростям, но ни одна из них не удалась; сила и внушенный им страх сразили их, и не зная куда направиться, они подошли к городу Ларанде. Здесь они подкрепились пищей и отдохнули, а когда прошел страх, напали на богатые селения. Случайно оказавшиеся поблизости когорты(Когорта — подразделение в римской армии.) всадников напали на них. Не пытаясь оказать сопротивление на просторной равнине, они отступили и вызвали к себе на подмогу всю свою молодежь, оставшуюся дома. Так как они испытывали большой недостаток продовольствия, то направились к городу по имени Палея, который обращен к морю и укреплен надежной стеной — пункт этот служит и до наших дней местом расположения складов провианта, который заготавливается для солдат, оберегающих всю границу Исаврии.

Три дня и три ночи простояли разбойники вокруг этого укрепления. Невозможно было взобраться на эту крутизну, не подвергая себя смертной опасности, ничего нельзя было достигнуть подкопами и не удавались другие военные хитрости, которые применяются при осаде. И вот они в огорчении отступили, но только с тем, чтобы под гнетом крайности приняться за дело, превышавшее их силы. Отчаяние и голод доводили их до остервенения, и умножив свои силы, они пошли в неудержимом порыве на Селевкию, мать городов, чтобы ее разрушить. Там стоял комит(Офицерский чин в римской армии) Кастриций с тремя легионами, закаленными в боевых трудах. О приближении исаврийиев были заранее осведомлены надежными разведками командиры; они дали обычный сигнал и быстро вывели все свои силы. Поспешно перешли они через мост на реке Каликадна, глубокие воды которого омывают башни города, и выстроили войска в боевой порядок. Никто однако не отважился броситься вперед и не получил разрешения сойтись с врагом: такой страх внушала эта остервеневшая толпа, превосходившая численностью наши силы и готовая ринуться на мечи, не думая о своей жизни.

Когда разбойники издали увидали выстроившееся против них войско и услыхали звуки сигналов, они замедлили шаг, на некоторое время приостановились, угрожающе потрясая мечами, и затем стали медленно наступать. Солдаты, готовые встретить врага, стояли развернутым строем и ударяли копьями о шиты, что возбуждает гнев и ожесточение сражающихся, а ближайших они пугали и жестами. Но командиры отозвали назад своих солдат, уже вполне готовых вступить в схватку, считая несвоевременным подвергаться риску сражения, когда близко находились стены, которые могли служить надежной защитой для всех. По этим соображениям бойцы были отведены внутрь стен города, все ворота заперты, люди заняли свои места у бойниц и зубцов стен, имея при себе запасы камней и стрел, чтобы в случае, если бы кто-нибудь отважился подойти ближе, закидать его метательными снарядами и камнями. Тем не менее запершиеся были удручены, так как исавры, захватив суда, подвозившие запасы провианта, оказались его обладателями; а сами они, потребляя имевшиеся в городе запасы, стали испытывать ужас перед надвигавшимся бедствием голода.

Далеко разошлась об этом молва, и частые донесения заставили Цезаря Галла(Племянник императора Констанция (324–361 гг).) послать им помощь. Поскольку магистр конницы(Командующий конницей.) находился в этот момент далеко, комит Востока Небридий получил приказ, стянув отовсюду военные силы для освобождения от опасности этого богатства и столь важного по своему положению города, как можно быстрее спешить к нему. Узнав об этом, разбойники отступили, не совершив более ничего значительного, и, рассеявшись, как это у них принято, направились в свои неприступные крутые горы.

… В 359 г.н. э. исавры, долго остававшиеся спокойными после событий, о которых рассказано раньше, и их попытки осадить город Селевкию, мало-помалу оправились и, как змеи, выползающие весной из своих нор, спустились со своих крутых и недоступных горных высот. Соединившись в сильные шайки, они стали тревожить соседнее население грабежами и разбоями. Наши сторожевые военные посты они при этом обходили, умея, как горцы, легко рассыпаться по скалам и зарослям. Успокоить их силой или мерами обшего характера был отправлен правитель провинции Лавриций, будучи представлен в звание комита. То был дельный администратор, который, усмирив беспорядки скорее угрозами, чем суровыми мерами, справился так хорошо, что за время его продолжительного управления этой провинцией не случилось ничего такого, о чем бы стоило упомянуть.

Амчиан Марцеллин(Аммиан Марцеллин — выдающийся позднеримский историк IV в.н. э., служил в императорской гвардии, очевидец описываемых им событий.). История. — СПБ: Алатейя, 1994

Римские разбойники: маскарад в Сирии
В 368 г. в Галлии наглый разбой все усиливался на всеобщую погибель; особенно стали опасны большие дороги, и все, что обещало какую-нибудь поживу, расхищалось самым дерзким образом. Наконец, в числе множества других лиц, ставших жертвой этих коварных нападений, оказался Констанциан, трибун императорской конюшни, родственник императора Валентиниана, его захватили из засады и вскоре после этого убили.

И как будто сами Фурии(Римские богини мести) вознамерились вызвать повсеместно такие же бедствия, в другом далеком краю расхаживали жестокие разбойники маратокупрены. Так назывались жители селения с таким названием в Сирии близ Апамеи. При своей многочисленности они отличались большой ловкостью в разных хитростях и внушали большой страх, потому что под видом купцов и военных людей высокого звания, разъезжали, не вызывая огласки, повсюду и нападали на богатые дома, виллы и города. Нельзя было спастись от их внезапного появления, так как они направились не в одно определенное место, а в различные и далеко стоящие и врывались всюду, куда гнал ветер. Хотя эти шайки ограбили очень многих и, словно в каком-то безумии, испытывая жажду крови не меньше, чем добычи, произвели страшные избиения, но, чтобы рассказом о мелком событии… не осложнить ход изложения, я упомяну лишь об одном коварно задуманном их злодеянии.


Римские воины
Собравшись в целый отряд под видом канцелярии чиновника казначейства с правителем провинции во главе, разбойники вошли вечером в город под зловещий крик глашатая и заняли вооруженной силой великолепный дом одного знатного человека под тем предлогом, что он приговорен к смерти с конфискацией имущества. Похитив драгоценную утварь, так как растерявшаяся от внезапного их появления прислуга не защищала своего господина, и перебив многих, они поспешно ушли до наступления дневного света. Но так как они, хотя и были отягощены награбленным у многих добром, не упускали случая пограбить еще, то их настиг отряд имперских войск, напал на них и перебил всех до единого. Главным образом было перебито их подрастающее поколение, чтобы, возмужав, не сделалось похожим на родителей. Разрушены были и дома их, которые они обставили с большой роскошью за счет ограбленных ими людей. Это случилось еще до описанных событий.

Аммиан Мариеллин. История. СПБ: Алатейя, 1994


 

Яндекс ИКС Рейтинг@Mail.ru