Автор Тема: Майер Вячеслав -Краткая Воровская Энциклопедия.Главы 25-27  (Прочитано 41 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн valius5

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Спасибо
  • -Сказал/а Спасибо: 2187
  • -Получил/а Спасибо: 21403
  • Сообщений: 19313
  • Карма: +1147/-0
Глава 25. ИЗО РТА В РОТ
Если вы вор, то естественно, захотите стать наркоманом. Как это сделать? Проще пареной репы — начать колоться или твердо сесть на иглу. Через год появятся отеки под глазами, поредеют волосы, начнут выпадать зубы, глаза потускнеют, весь облик резко посереет. Влечение к наркотику возрастает геометрически, через три месяца ежедневная доза превысит первоначальную в восемь раз, через десять месяцев в двадцать пять. Дотянешь в редком случае до тридцати лет; если девушка стала наркоманкой, то отдаваться напропалую, то есть тащиться, начнет через два-три месяца. Отрешенно сидеть на выходах с эскалаторов, где-нибудь на Берлинском или Франкфуртском вокзале начнешь через годик, если живешь в Германии, в России будешь торчать безвылазно у разных заброшенных кинотеатров и туалетов. Российские наркоманы свой словник, включающий тысячу выражений от «агрегата» (весы для взвешивания наркотиков) до «ящик с дрянью» (посылка с наркотиками), полностью осваивают за три года. Гонорею подцепишь через парочку недель, а СПИД через два-три месяца. «Урну для своего праха купишь и поставишь рядом с тумбочкой около кровати в диапазоне двадцати трех — двадцати семи лет. Очень рано начнешь философствовать, то есть разговаривать сам с собой, а думать будешь о том, как «ширнуться» — сделать инъекцию всегда и круглосуточно. К недугам, помимо «ломок» (наркотическое голодание), появиться «жор» — ненасытное влечение к пище и, вследствии этого, запор. Это приведет к тому, что в заднице научишься ковыряться так же, как в зубах. Не заметишь, как мгновенно из наркомана проследуешь без поворотов в полинаркоманы, и будешь потреблять следующие природные и химические добавки для поддержания своего бренного тела.

Анаша — то же, что и гашиш, марихуана — каннабис, план — мякина конопли, это изготовляется из разных сортов конопли, от бурятской, до сорта «хан-ка». Запомни вор, лучшая в СНГ — чуйская, в США — мексиканская.

Опий — маковая соломка, настой маковых прутиков с соцветиями, сюда входит так же млечный сок мака. Опий или опийный мак различают ацетиллирован-ный и экстракционный, последний лучше.

Терьяк — персидское наркотическое средство из опия.

Морфий (морфин) — алкалоид опийного мака.

Кокаин — наркотик из листьев кустарника коки, произрастающего в Южной и Центральной Америке.

Мескалина — наркотическое средство из мексиканского кактуса пейотл.

Героин — синтетическая смесь опия и морфина.

ЛСД (Лига Потусторонних Открытий) — получается из алколои, да паразита ржи — спорынье.

Крэк — производится из кокаина.

Эйедрон, метадон, ноксирон, омнопон, котерпин — лекарственные наркотики.

Вышеперечисленные радости приведут к тому, что будешь вплоть до урны доставать их — «подгонять дурь», «сидеть на игле», «кумарить» — наркотически голодать, «кучумать» — находиться в состоянии апатии, «гаурумурить» — прятать наркотик в каблуке, «смотреть мультики» — вызывать галлюцинации, «ремонтироваться по пятому номеру» — лечиться в наркологическом отделении, «пасти гонца» — выслеживать поставщика наркотиков, «очко рвать» — отдаваться за наркотики, «попадать за ширку» — отбывать наказание за употребление, хранение и сбыт наркотиков…

Перевозка наркотиков осуществляется тайным способом в чем угодно и как угодно — почтой, багажом, ручной кладью… Тайники везде — вырезанные парал-лепипеды в книгах, в колесах, машинных фарах, в гривах лошадей, в любых кусках — мыла, масла, хлеба, минералах. Наркотики передаются всеми частями тела — целиндриками, «зад к заду», при поцелуе «изо рта в рот», их приклеивают к одежде, ящикам, телу, к крышкам унитазов… пропитывают носовые платки — «крахмалить марочку», почтовую бумагу, конверты, деньги, при этом советские купюры обклеивают желудок, а американские доллары там растворяются…

Наркотиков никогда не будет хватать, ежели ты простой народный наркоман; ну, а ежели Мэрилин Монро, тогда дело другое — тебя временами будут лечить. На время отойдешь, а потом снова двинешься ближе к преисподней. Денег и наркотиков никогда не будет хватать, их будет требовать даже не разум, а «химия организма» — начнешь, если еще не приступил, воровать, а как известно, наш брат-вор в «пустую хоромину не подламывается», с себе подобными объединяться и расходиться. Будешь бросаться в любую непотребную игру, где ведомо, что игрок — кум вору.

Интеллектуально, конечно, будешь сдавать не по дням, а по часам; для окружающих становиться все более невыносимым. Опустишься до того, что будешь сидеть в углах и в кустах на корточках, спать в блевотине, а запахи от тебя будут не туалетные (они еще переносимы), а гнилого червивого сыра.

И никогда, йикогда не будет хватать средств на наркотики. Продашь все, что сможешь за… укольчик, укольчик. В конце концов в порывах фантазии возьмешь пример с Джеффри Дамера (из города Милуоки штат Висконсин), который стал приглашать к себе домой чернокожих наркоманов и их мучая, дабы улучшить качество мяса… убивать и кушать с аппетитом. Таковых он слямзил семнадцать человек, получил пожизненный срок и, думается, напишет труд о том, как получать наркотики из… наркоманов. Способ им уже, как видите, опробирован.

Глава 26. МЕРЗЛОТНЫЕ ПРОКАЗЫ
Ох мечта, ох мечты — предел вожделения каждого вора: ограбить банк. Это отрывистое слово «Банк» и резко, как сталь, и томяще, как любовь. Оно притягивает сызмальства. Когда к банку подходишь, ноги сами подкашиваются в знак признательности, а карманы вздуваются словно при ложной беременности. Глубокий вдох и такие же выдохи с придыханиями.

Ясно, грабили и будут «чистить» банки, их содержимое и подходы у ним — привоз и отвоз золота, денег и ценностей любых.

Привоз — дело государственное. Мы помним испанские армады и голодное томление пиратов в столь не Тихом океане. Наше время щедро на охранников и торопливо в движениях: звук сирен, вооруженная охрана и черные спецмерседесы будят зевак Новосибирска. Везут золото Сибири и Дальнего Востока с плавильного завода. Глянь, все наиценнейшее возят в мерседесах — Гитлера, короля Того, императора Эфиопии Хайле Селасие I и многочисленных президентов Якутии, России, Тувы… почетных могильщиков кладбищ и золота тоже. Стоят воры и обыватели и чешут затылки: «Вот бы грабануть!». И обворовывали, только не конвои, а на том же заводе крупицы драгметалла на отцеживающих баках. Крупинка к крупинке — и набегало состояние. Продавали стоматологам, возили самолетами в Баку и Ереван, а оттуда и дальше, дачи приобретали, машины и другую недвижимость на подставных лиц. Сим делом заправляли дамы — любители темпераментных, как считается, кавказцев и вкусной еды Кабардинцы и балкарцы, осетины и лезгины ценили не только явства и напитки, но и прелести увядающих, но вечно нестареющих, как генсеки, сибирячек.

Проектируют банки десятки институтов, которым данные об оборудовании выдаются только схематически — внешние габариты. Какова же конструкция самих сейфов, вентиляции и даже канализации, знают только посвященные, то есть люди особо доверенные. Жизнедеятельность банков полна парадоксов, среди служащих этой категории предателей немного, а можно сказать, что почти нет, по сравнению с кагэбэшниками.

Деньги издавна подделывают — рисуют, склеивают, переводят, копируют на цветных ксероксах, монетный вариант отливают на спецустановках и очень просто. Это может каждый попробовать — залить легкорас-плавленный металл… в толстую кожу, где предварительно будут наштампованы оттиски из настоящих монет…

Приятно смотреть на проносящиеся платформы с красными, тропическими, заморскими, бирманскими бревнами — метровых и больших диаметров. Гадают люди: «мебель будет из красного дерева?», и не ведают о том, что вскоре они эту древесину почувствуют в собственных ладонях, в виде хрустящих банкнот. Ныне самой надежно защищенной от подделок валютой мира считаются «ойро». В эту надежность вложен труд многих поколений фальшивомонетчиков, кои после отсидок свои способности отдали на службу купюрам. Скажем, что ни в одной валюте мира целлюлоза для банкнот не варится из местной древесины, а обязательно с добавлениями редких сортов из субтропических зон. Это не только для того, чтобы нельзя было подделать, но есть и другие причины: чтобы бумага дольше сохранялась, не ломалась, не рвалась, хорошо скручивалась и загибалась.

В царской России банки обычно грабили варшавские воры, отличающиеся повышенным интеллектом и тесными связями с полицией. Воров, естественно, ловили и ссылали в Сибирь, в Иркутскую губернию. Там они дело свое, как говорится, «оставляли при себе», как память, приобщались к полезной деятельности по освоению края, а из их детей и потомков появилось чудное сословие людей — напрочь лишенных меркантильных интересов к… деньгам. Российское ворье об этом ведало и в тяжелые времена навещало Иркутск. Стук кольцом в ворота: «Здравствуйте, господин Моше Юдалевич, я вор Лёня Ситников, ныне в бедствии пребываю, не поможете? — Подождите минутку. Много дать не могу. Пожалуйста (протягивает сумму). — Спасибо. Спасибо. Обязательно верну должок». При этом правило воровское было таково — всегда возвращать с хорошим добавлением.

До строительства Транссиба Сибирское золото в Санкт-Петербург доставлялось специальными караванами — был разработан особый маршрут следования. Тут есть неприменное желание взять паузу, остановиться, поразмышлять о золотых караванах Сибири и сравнить наше некрасивое время с прошлым, удивиться простоте нравов и такой же доставке и ужаснуться нынешней усложненности и криминальности. Доверимся истории. В конце мая и начале июня небольшой городок Барнаул оживлялся — к этому времени туда свозилось все сибирское золото. Золотопромышленники возили золото в город в своих тарантасах, который сопровождал только один линейный казак, обычно сидящий на козлах, уложив свою саблю на дно повозки, чтобы не попортилась дорогой. Часто тарантасы сопровождались без казаков, только доверенными людьми.

К августу золото сплавлялось, на него накладывалась проба и тут же золотопромышленники и доверенные уезжали на свои прииски. Золотые караваны отходили в августе, в ноябре, марте и в июне — четыре раза в год. С караваном отправлялся, как и принято было, начальник каравана, его помощник, еще какой то приспешник (прилипала) из горных урядников и дюжина солдат с унтер-офицером. С караваном всегда ехали попутчики до Каинска, Перми, Санкт-Петербурга. Это были желающие доехать подешевле, прокормиться за каких-нибудь семьдесят-восемьдесят рублей. И здесь кормежка зависела от ранга — к кому прицепишься. Караванный возьмет с собой за сотенную, помощник — за семьдесят, приспешник — за пятьдесят, с солдатами можно доехать и за тридцать рублей, но он растрясет вас и промочит так, что жизни будете не рады.

Почти весь город Барнаул провожал караван до первой станции под названием Гоньба. Зрелище красивое — двадцать экипажей несутся с гиком, гарканьем, с визгом и грохотом. При расставании слезы, сетования и тоска. Караванный (начальник) едет в крытом тарантасе: у козел горит фонарь, на них сидит солдат и ругает ямщика. Кибитка у начальника на деревянных рессорах, у помощника их нет, а солдаты часто едут и без покрышки. Сзади солдатских кибиток едут простые ящики с одним ямщиком, потом фура с амуницией и ружьями и, наконец, в конце процессии унтер-офицер.

За день до отъезда каравана выезжает загонщик (иначе его называли передовым), для того, чтобы уведомить мужиков по трассе и заготовить лошадей. Загонщика поят водкой в каждой деревне — он почти не говорит, «без языка», его появления достаточно, чтобы возбудить всеобщую радость — появилась работа. В караванах было принято как можно чаще сменять загонщиков, чтобы они не умирали от пьянства, а им отказываться от выпивки было нельзя. Если начальник — веселый человек, поезд летит день и ночь во весь опор и дня через два или три караван приходит в Каинск (нынешний Куйбышев в Новосибирской области). Гостинец нет — останавливаются на вольных квартирах. Солдаты в деревнях и маленьких городках «разводятся» на постой по обывательским домам и жители их не особенно любили из-за того, что они часто похищали живую птицу.

В Каинске и на других станциях проводили генеральную починку экипажей. Бывало ночью вдоль каравана проносится протяжное «Сто-о-ой!», — оказывается, что сломалась ось, распустилась оглобля или переломался шкворень. Бегут в деревню за помощью. Иногда на станции, просматривая поезд, офицер докладывает караванному, что один ящик золота исчез неизвестно куда. Посылают верховых разведать об этом. Ящик находят на боку, лошадей и ямщика нет, он испугался и ускакал в свою деревню. Пятьдесят пудов золота (850 кг) лежали два часа никем не охраняемые в голой степи. Каинск-Ишим-Шадринск-Ека-теринбург-Пермь-Казань — караван везде чинит свои экипажи, дорога же дальняя и тяжелая, около 4-х тысяч верст. От Перми до Нижнего Новгорода караван едет двумя отдельными частями: караванный с половиной экипажа и тремя днями позже помощник с остальной частью. На этом участке было трудно достать лошадей и поэтому караван делили на две половины.

Ямщицкие или почтовые тройки запрягали в тарантасы на длинном ходу. Рессорные повозки при «страшно быстрой сибирское езде» не применяли, их заменяли дрожинами, которые связывали передние колеса с задними. Легкий кузов тарантаса качался, как в люльке (ехали без сидения, полулежа, на собственных подушках). Более 25 пудов золота на одну тройку не полагалось, так как кроме ямщика при каждой повозке находилось два солдата (вооруженных конвоира). Золото перевозилось либо в виде слитков, либо песка, смотря по тому, для какой цели оно предназначалось. Золото вкладывалось в небольшие деревянные ящиков вроде тех, в которых перевозили ружейные патроны — оковывались железными обручами наглухо; эти ящики в свою очередь вкладывались в ящики еще большие, тоже обитые вдоль и поперек железом. В таком виде ящик с золотом, весом в 25 пудов (425 кг) устанавливается на дрожины тарантаса, к которому опять-таки приковывается «навечно». Всегда при комплектации каравана была «драка» чиновников — много было желающих поехать в Россию, а также хорошо платили — подъемные, суточные, наградные и прочие деньги. В среднем караван в пути был около трех месяцев — это зависело от дальности, погодных и дорожных условий. Поглазеть на караван с золотом, «которым живет Россия и которое дает ей Сибирь», собиралась уйма народа на всем пути следования. Естественно, местное начальство встречало и привечало начальника каравана, перепроваживало его в присутственные места. Дневок не полагалось, только легкие передышки.

Золотые и серебряные караваны шествовали из Сибири вплоть до 1894 года. О караванах в прессе писали свободно и люди знали, к примеру, о том, что 18 января в Петербург из Иркутска прибыл караван с 256 пудами золота. Все золото было размещено в 10-ти слитках. Из Иркутска караван вышел 9 декабря 1889 года, состоял из десяти повозок, были пассажиры. Охраняла караван команда казаков в составе трех человек, начальником был полковник генерального штаба С.П. Некрасов, помощником — тоже полковник генерального штаба В.П. Карнеев. Золото и серебро с сибирских и амурских приисков помещалось на Монетном дворе в западных складах.

Как видите, караваны шли, точнее летели, по сибирским трактам весело с попутчиками, о них все знали, не было скрытости. Многие так и писали, как например, известный литератор середины прошлого века И.А. Кущевский, о том, что он прибыл в северную столицу с попутным караваном золота.

Были ли налеты грабителей на сибирские караваны? Нет, на сибирские не было, а вот один местный, Ниманской компании, был ограблен в ночь с 9-го на 10-е июня 1892 года в двадцати верстах от устья реки Умальты. Караван вели два конюха, два казака «при трех патронах на каждого». Шлихтовое золото помещалось в кожаных переметных сумах по три пуда на каждую вьючную лошадь. Бандиты, ранив Бурсова — начальника каравана четырьмя пулями в ногу, похитили 16 пудов 35 фунтов золота.

Поймали грабителей так. По всему Амурскому краю разместили указание, обещав за поимку 30 000 рублей. В это дело включился следователь 3-го отдела Благовещенска (при всех описаниях его фамилия не упоминалась.) Он был разбитным парнем и начал с того, что подрядился плотником в деревню Вяхирева, что на Зее-реке, двенадцати дворов. Там прославился драками, «пьянством с местными жителями» и так расположил к себе сельчан, что однажды один старик попросил его пособить сбыть золотишко, прихваченное его сыновьями… у спиртоносов. «Подставной пьяница» даже узнал, где оно закопано. Вскоре в Благовещенск забрали старика и с ним еще четырнадцать человек…

Наказали так. В августе 1894 года состоялся в Благовещенске суд. Признали виновными в грабеже каравана шесть человек, в укрывательстве золота семерых, а 23 человека оправдали. Грабителей приговорили к каторге от бессрочной до двенадцати лет, укрывателей в арестантские отделения на срок от трех лет до одного года. Таков исход одного караванного ограбления, единственного в истории Дальнего Востока.

В нынешнем столетии, если не считать похищения российского золота в период Гражданской войны чешским генералом Гайдой, ограблений поездов, самолетов не встречалось. Советы, отрицая золото в теории, наладили на практике хорошее хранение «презренного металла». Это не описано, но обывательского шума было много в Восточной Сибири и он был связан с хищением алмазов, необработанных, неограненных. Алмазы вывозили из Мирного, что на Вилюе, самолетами в Иркутск. Тогда еще не было разработано тщательной методики извлечения алмазов из кимберлита, их обнаруживали рентгеном. Многие при этом погрели руки и хищением алмазов. Вывозили долго таким макаром: всем сибирякам и северянам известно, что проказница вечная мерзлота выкидывает все, что стараются в нее внедрить — поднимает опоры мостов, корежит фундаменты зданий, опрокидывает памятники и выбрасывает захороненные гробы. Все являет поверхности. Даже Святого Василия Мангазейского, погребенного на берегу Турухана, мерзлота «являла» много раз, пока не нашли места в соответствии с его доброделанием. Власти Мирного обратили внимание на то, что уж очень многие люди желают похоронить себя, своих умерших и друзей не на якутской земле, а на материке. При этом платят большие деньги за авиадоставку покойников на родину. Для грузин это в норме, всем понятно, что они очень любят своих мертвецов, запрещая даже их анатомировать. Кстати, такой привилегией солидарно пользуются только паталогоанатомы, не разрешая тревожить друг друга из-за корпоративности. Но к чему москвичу или одесситу с трупом возиться — земляно у людей все же одна. Не вывозят же американские иудеи с якутского еврейского кладбища своих родственников куда-нибудь в Арканзас. Здесь что-то не то, сообразили в органах и установили надзор за вывозом родственников. Совсем уж их удивило, что одна молодая пара своего умершего грудничка повезли в дорогом гробу на родину, кажется, в Уфу. Тайно гробик вскрыли и… в зашитом животике полеживал мешочек с алмазами. На что только люди, даже не профессиональные воры, идут, одурманенные блеском золота и сверканием бриллиантов.

При «заходе — залете» в банк требуется предварительно знать, а это одна из тайн, чем заполнено пространство между стенками сейфов. Заполняются они чем угодно — баритом, шарикоподшипниками, слоенным металлом, такие они тяжелые, что устанавливаются только кранами. Сейчас сейфы снабжаются не только электронным устройством, но их стали начинять взрывчаткой. В практике латиноамериканских грабителей используется аппаратура с дистанционным управлением. При этом гибнут дорогостоящие сейфы и затрудняется работа воров. Часто ставят ложные сейфы и были случаи, когда они захлопывали воровскую братию, превращая их самих на многие дни в «сокровища».

В двадцатых — тридцатых годах в Чехословакии было несколько удачных ограблений банков с использованием… киноаппаратуры. Одна ложная кинофирма обратилась к дирекции одного Банка в Братиславе с просьбой использовать их помещения для снятия фильма об ограблении банка. Тщеславное начальство разрешило посещение киношникам с техникой для съемок и проникновения, они связали охрану, затолкали кляпы в рот кассирам… те, смеялись, играя роль, и… вынесли из банка миллионы.

Нападение на инкассаторов — явление довольно частое, ибо они в магазины и сберкассы имеют обыкновение приезжать в одно и то же время. Тут часто не обходится без крови, да и выручка небольшая, так как во многих странах — Польше, Венгрии, Румынии инкассаторы связываются друг с другом по рациям и передают выручку в машину, которая деньги забирает прямо на ходу. Она только этим и занимается, путая маршруты.

Известны удачные ограбления инкассаторов и «фирмачей» перед банками, но это также опасно, так как вся территория около банка находится под постоянным наблюдением, как банковских служащих, так и полиции.

Поиск золота так манит и влечет людей, что они готовы на все: желтугинские старатели, как русские, так и китайцы, жили в чаде, смраде, долбили вечную мерзлоту круглогодично — некоторые обогатились, но большинство разорилось. Ныне на каждой золотопромышленной речке, у каждой драги, на каждом прииске крутится страждущая братва, моет, смотрит, поднимает беспрерывно камни, надеясь «подцепить самородок». Хотя времена сейчас не те — в вечность канули девственные края — реки все до Таймыра хо-жены-перехожены, прощупаны и прошурфованы. Остается тешить себя давнишними сказами о том, как предки, настреляв сотню глухарей и копалух, в их желудках находили… самородки. Птиц то было в Сибири такое количество, что при лете и перелете они крыльями закрывали небо, не на секунды… а часы, а утиный суп очень уж не нравился описателю Зауралья Антону Чехову.

Ныть особо не стоит, сокрушаться также, в прошлом золото содержалось в глухариных желудках — ныне в банках, а суть одна, нужна продуманная и вечная, как жизнь, охота. Охота на банки и «охота» на длительные отсидки.

Глава 27. ВИНЕГРЕТ УЛОВОК
Будучи народом творческим, ворам приходится раздумывать над многими ситуациями: как проникнуть незаметно, достать, взять, исчезнуть, продать. Глаголы действия не дают покоя ни во сне, ни наяву. Сейчас уже накоплен большой опыт по этой части, и он ждет распространения, чтобы облегчить тяжелую воровскую участь. Смекалка — мать уловок. Поведаем о некоторых драгоценных находках.

В одной из столиц являл себя крупный артист, со всем набором почестей: кинорежиссер, писатель, всегда выездной во все доступные пределы Земли. При такой знаменитости человеком был скряжистым и зело прижимистым, а добро нажитое охранял престижным домом со сторожами, двумя стальными дверями сейфового производства, чуть ли не из Швейцарии. Двери были украшены изнутри особыми поясными замками. Его огромная восьмикомнатная квартира была и хранилищем, и музеем, и жилищем, которые редко кто посещал, там он проживал с женой — дамой увядающей в теле и тряпках, натурой каверзной, как и сам народный. Эта квартира давно не давала покоя ворам, в том числе и народному — Анатолию Рутченко, мастеру умыканий, прошедшему тяжкий путь от инженера карманной тяги до заслуженного пахана. Рутченко взялся за дело. В летнюю жару артист разгонял семью на юга, морской закал и прогревание пяток искристым кварцевым песком. Семья отъезжала с шиком-помпой, назидательным наказам вахтерам-охранникам беречь не только их квартиру, но и весь подъезд с гражданами не менее знаменитыми, чем они, любимые народом.

Мы уже отметили, что Рутченко был народным, и это подтверждала одна его слабость: наш вор-пройдоха часто в свободное время (а у воров его хоть задом вкушай) любил сниматься в кино, в массовых сценах. На передний план его не пускали, но за кадром позволяли многое — он таскал аппаратуру, ставил декорации, меблировал квартиры стилями разных эпох, подсаживал красавиц актрис, обдуваясь их духами и потом, то есть вполне чувствовал себя сопричастным к волшебному действу одного из самых массовых по определению классика видов искусств. Однажды, снимая крестоносные сцены, режиссер был недоволен композицией и безжизненностью игры актеров, и тут его взгляд упал на Рутченко и он закричал: «Что вы портите пленку, оденьте этого охламона в рыцарские доспехи». Так Анатолий стал тевтонцем. Он бродил по прекрасным залам дворца, садился в те кресла, в коих, отдыхая, грызли ногти короли и королевы. В эти прекрасные мгновения Рутченко даже позабыл, что он безработный вор. Народный любимец между сценами съемок молвил, указуя на картежный стол, отделанный драгоценными камнями: «Вот бы мне за таким столом в шахматы поиграть. До умопомрачения люблю мебель из камня, в ней чувствуется и связь веков и холод бытия».

Через какие-то минуты после отбытия актерского семейства на побережье, подъехала машина-каблучок, и двое дюжих парней обратились к вахтеру с просьбой указать им квартиру народного. Они привезли для него заказанный им стол — комод из камня. Сторож тут же решил помочь, стал звонить и искать тех, у кого могли быть ключи от квартиры. Через час приехала дальняя родственница, открыла квартиру, поблагодарила доставщиков мебели, распаковывать и вытаскивать комод из картонного ящика отказалась, хотя привезшие и настаивали. Тетка решила, ишь какие, хотят побольше заработать — плати им за привоз, доставку на этаж и еще раскрытие. Она сказала: «Наш народный сам любит заниматься установкой мебели». Мебельщики состроили кислые физиономии на теткины речения и покинули подъезд. «У меня сейчас нет времени, зайду в субботу, полью цветы», — сказала она в слух. Потом быстренько прошла к бару и налила себе рюмашку морского рома, тоже на посошок. Затем захлопнула и закрыла на массу ключей сейф-квартиру.

Вы уже догадались, что в столе пребывал Рутченко, да не один, а с воровским реквизитом, едой-закуской и прихваченной им для отдыха красавицей предместья, по местному фортштада, Людмилой Нефедовой.

К намеченной субботе, все, что представляло ценность для покупателей (даже с телефонными консультациями), было сложено, тихо спущено. Сложность представила лишь Людочка, которой обстановка, вкус и стиль жизни артиста очень понравилась, она не хотела покидать, боялась сорваться, ругалась, обижалась, смеялась. Все обошлось, если не считать незначительной поцарапанности зада и синяков под мышками. Нефедова стояла обмотанная бусами, кольцами, браслетами, картинами, ценными бумагами и твердой валютой, которую нашли зашитой в подклад одного старого драпового пальто.

Тетка — родственница энергично, перебирая ключи, открыла двери и бодрой походкой, не снимая обувь, направилась к бару… в это время Рутченко виртуозно испарился из гостеприимной квартиры и вышел из подъезда вальяжной походкой человека, довольного жизнью и собой.

Воровской люд с почтением встречает массовые мероприятия — они отвлекают людей и оставляют свободными квартиры. Открывай, считай филки и линяй. Таких воров называют праздничными — они входят в квартиры в период выборов, когда вся семья направляется голосовать за Бориса Ельцина, в новогоднее время (праздники Нового и Старого года) — тут граждане, поднимая бокалы, теряют бдительность, ходят друг к другу в гости, хвалятся, роднятся, оставляя квартиры даже незапертыми. Пропажу вещей и денег почти никогда не относят на счет праздничных воров: обычно подозревают друг друга и соседей, и родственников. Что же делать ворам между праздниками? Думать.

В нынешнем мире численность крыс в четыре раза превышает численность человечества. Нет, чтобы разработать теорию мирного сосуществования с милыми зверьками, люди европейской закваски их боятся и уничтожают. Крысоловов воспринимают спасителями даже те, кто и ушастиков не видел. Воры Екатеринбурга на цветной копировальной машине отсняли бланк-рекламу: «Городская ассоциация по борьбе с паразитами. Завтра… число… месяц… год в Вашем доме будут травиться крысы, мыши, насекомые и другие гады. Отсутствующих просим поставить для отравы у дверей банки с заворачивающимися крышками. Ни в коем случае не разрешайте прикасаться к отраве детям, кошкам, собакам, птицам. Печать. Размашистая с закорюльками подпись». Дошло: квартиры с выставленными баночками и скляночками обчистили. Хорошо придумали уральцы — воры, достойные мудрости земляка-президента. Так то.

Большую помощь ворам в проникновении оказывают животные и птицы — кошки, собаки, попугаи, да почти все зоопарковские, исключая, пожалуй, только бегемотов и слонов. Многие, особенно одинокие, так обожают своих подопечных животных, что их исчезновение воспринимают как глубокую душевную травму — незаживающий шрам. Они пишут объявления в газетах, расклеивают мордочки своих любимцев на стенах и деревьях, надеясь, что кошки и псы обратят на мольбы внимание и вернутся домой. Тут-то и нашел выход Сережа Гринь по прозвищу «Кошкоплюй». Поймав кошачье отродье, он имел обыкновение любящим хозяевам поплевывать в мордочку. Коты ему открыли сотни квартир. Все было поставлено по научному — кошкарня, где по клеткам жили отловленные им животные. О кошачьих он знал все. Ловил их, используя магнитофон с записями кошачьих призывов, вызовов, песен, серенад, жалоб, сетований, приглашений вкусно пожрать свежей мышатины. На чердаке или в подвале вдруг раздавались призывы и бежали и скользили четвероногие в недоумении, попадаясь в сети «кошкоплюя». По числу выловленных зверей Сережа Гринь переплевывал любого знатного эвенкийского охотника. Одни кошачьи предназначались для «объявлений о пропаже» другие шли на изготовление шкурок и кожи для перчаток. Кошачьи и кормились в силу этого кошкоедством, тут производство и размножение было безотходным. Непослушание животных наказывалось «кошкофоном». Это особый инструмент, куда сажалось напроказившее животное, так его голова вставлялась в устройство, сверху которого была кнопка с иголкой. Нажатие на кнопку приводило к такой зверской мяукофонии, что кошкарий погружался в мрак, в ужас. Серёжа Гринь говорил: «Кошачьи — это единственные животные, которые используют человека для удобств своей жизни. Я же единственный человек, который использует кошачьих для своей».-Звонок в дверь. «Слышал, что у вас пропала кошка.’Не хотите ли посмотреть, не ваша ли?». Только открывалась дверь и кошка с радостью прыгала в любые руки, нежно прижималась и дрожью умоляла: «возьмите, пожалуйста, меня!». «Нет не наша», — отвечали редко. Тут подбегали дети и говорили: «Наша, похожа на нашу. Мама, бабушка, мы не можем жить без котка». «Кошкоплюю» платили, угощали, благодарили, приглашали… еще раз заглянуть. Это он и сам знал, определяя, годна ли квартира для второго посещения. Так и жил Сережа вплоть до смерти, погиб, невзначай зацепившись на охоте за кошачьими за голый провод, не то на чердаке, не то в подвале. Нашли его мертвым, а вокруг сидели, лежали сотни кошачьих и… слушали музыку.

Исстари воры занимаются отвлечением — бывали и жестокие, как, например, поджог, особенно в Новороссии, хат-мазанок, а на Руси изб крытых ржаной соломой. Стоило заполыхать дому, вся деревня, услышав колокольный звон или набат, поднималась, кто с баграми и ведрами, а кто сразу лез на. свою крышу с емкостями, заполненными водой, опасаясь огненного налета. Ворам тут было опасное раздолье, ибо стоило попасться с кражей, народ не церемонился, пойманного беднягу, связав руки и ноги, кидали в пламя. Знай ворёнок — вор — ворище — не было милосердия у предков!

Больше практиковались проказы безобидные, но невыносимые и вонючие. В маленьких городках Сибири, да и в больших, жители устраивали туалеты «М» и «Ж» или на улице в углу усадьбы или в срубленной вместе с домом клети. Туалеты годами не вычищались, а многие их использовали и как помойные ямы, бросая туда дохлятину, всякие объедки, дырявые калоши. Летом сии заведения кишели белыми червями. Воры в подобные хранилища дерьма бросали… дрожжи. Начиналось повальное бегство граждан от… ползущего кала и окутывающего смрада. Убегали даже собаки, жившие под крыльцами и чердачные кошки, оставались только крысы. Они, известные выпивохи, не брезговали и пригубляли народную брагу, а потом, разбросав хвосты, устраивались спать вверх тормашками на скамейках, кроватях и тротуарах. На этих проказах, отбрасывая крысиные хвосты и замотав лицо мокрым полотенцем, воровской народ нагружался узлами и исчезал.

Встречаются целые поколения воров: дедушки, отцы, дети, которые не могут жить без подвохов, проказ и шутовства. Многие ли из вас знают о том, что в тридцатые годы во многих парках городов и селений были аллеи гамаков. Туда приходил индустриальный люд, отработав декаду, и несколько часов возлеживал в подвешенном состоянии, грелся в лучах сталинского солнца и слушал марши духовых оркестров. В это недалекое прошлое в Красной Стране, как назывался СССР, неделя состояла из пяти дней (исключались буржуазно-религиозные суббота и воскресенье), и поэтому месяц включал шесть недель или декад, декада равнялась двум неделям. Отдыхали посменно, отработав шиворот-навыворот две недели, то есть после декады. Вор-проказник Абдулла Ляндо… подрезал гамаки, сыпался пролетариат, матерясь и подвешиваясь трусами за ветки. Тогда все было в цене, ведь на человека в стране трудящихся приходилось по пол-ботинка, а остальные три четверти обуви собирали из разных составляющих, включая лапти и кок-сагыз. Нарушение заслуженного отдыха трудящихся обошлось Абдулле дорого, попал по 58 статье, отсидел, правда, немного. Сын Серафим не отстал от отца — дербанил квартиры, предварительно приглашая жильцов специальными письмами с подписями треугольника (начальник, парторг, профорг), а то и четырехугольника (плюс комсорг) на торжественные даты и похороны, дешевую распродажу для людей заслуженных и т. д. Включал в письма сведения диковенные для народного уха, к примеру, на распродажу уцененного мороженного мяса динозавров, ситца из крапивы, чукотских ковров из шерсти леммингов и самоваров-утюгов. Тоже немножко посидел и, исправившись трудом, ушел в дачные дела. Внук Абдуллы Марк от линии предков не отошел. Проказником был и остался. В студенческое время, работая на целине… посыпал танцплощадку дешевым (он тогда в столовых был бесплатным) черным вперемежку с красным перцем. В вихрях вальсов и фокстротов молодежь стала так чихать и кривляться, ибо многие посчитали, что у них завелись вши, прыгать и беситься и даже нырять в соленое озеро… В это же время стройплощадку покинуло несколько тысяч кирпичей, десяток мешков цемента и кубики вагонки. Проделку не раскрыли. Ныне Марк Ляндо — крупный строитель дач, коттеджей для нарождающейся буржуазии Москвы и окрестных губерний.

Эксплуатация тайных желаний граждан — основа уловок. Ведь так повелось, что все стремятся схитрить, объегорить, получить задарма подешевле и получше, выиграть просто так, неожиданно найти крупную сумму денег. И находят… пачки-куклы, спешно суют в карманы. Но не тут то было, человека останавливает группа, отводят в подворотню и требуют потерянное отдать. В потасовках-проверках отбирают все, что есть — и фальшивые (якобы найденные) и свои — кровные. Остается лопух ни с чем. Практикуют подброс денег у ларьков, пунктов обмена валюты на Даргомиловской в Москве, следя за куклой из машины, а на рынках-барахолках повсеместно по стране. Срабатывает тот же фокус с подкидными суммами-выигрышами. Тут нужна хорошая ладная девка, корзинка с номерами выигрышей, людная улица Муравьева-Амурского в Хабаровске и добрый дедушка в синем плюшевом костюме. Дураки найдутся. Девка должна быть под надежной охраной, и деньги тоже. Сопротивляющихся заводят в подъезд дома и бьют по физиям. Пробуйте, выигрывайте, это просто и элегантно. Смотри сто тысяч, двести… Ура! Выиграл — номера дедушки сошлись.

Оффлайн valius5

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Спасибо
  • -Сказал/а Спасибо: 2187
  • -Получил/а Спасибо: 21403
  • Сообщений: 19313
  • Карма: +1147/-0
2.
Каждый поворот истории открывает новые уловки, трактуемые Уголовным Кодексом как мошенничество с прикрасами или без них. Приватизационные уловки связаны в основном с недвижимостью — квартирами, домами, дачами, организацией офисов, фирм… Снимают молодцы на несколько месяцев квартиру в престижном районе, сажают красивую девку с телефоном, бланками, поддельным счетом и такой же печатью и эту квартиру… продают, сдают, заключают контракты и незадолго до срока исчезают в Кавказскую даль. Владельцу сданной квартиры остается только материться, ходить на вызовы в суд, остерегаться мести обманутых…

Отметим как этнографическую особенность тот факт, что уловки нынче профессионально сохранились только в воровстве. Раньше они сопровождали каждую профессию — особенно мукомольное, меховое, швейное производство, точение сапог, портняжное дело, а о кладке печей и говорить не стоит. Каждую работу нужно было «мазать», ласкать, любить, а мастера ублажать, угощать и с ним советоваться. Печка сложена, обмазана глиной и побелена известью: «Хозяйка, принимай!», — зовет печных дел мастер. Топка гудит, тяга звенит. Печник уходит без угощения и начинается невообразимое — вой и кудахтанье в трубе, кажется, что все нежити, вурдалаки, кикиморы слетелись в дом. Жена от страха жмется, к мужу обращается, он отвечает: «Небось, Аглая, не привечала и не угощала печника Федора, водочкой не поила, пожадничала» — «Да, да, милый, было, он стервец, вон какой мастак выпить». Приглашают снова печника, он после сытного угощения и выпитого до отрыжки, лезет нехотя на чердак, что-то бормочет (из кладки вынимает пузырьки с ртутью и гусиные перья).

«Топи, хозяйка!» — загудела, запела снова печь и все ведьмы с плеч.

 

Яндекс ИКС Рейтинг@Mail.ru