Автор Тема: Майер Вячеслав -Краткая Воровская Энциклопедия.Глава -24  (Прочитано 34 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Онлайн valius5

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Спасибо
  • -Сказал/а Спасибо: 2187
  • -Получил/а Спасибо: 21403
  • Сообщений: 19313
  • Карма: +1147/-0
Глава 24. БУЛЬОН ДЛЯ СЕРИАЛОВ
«Утверждение о том, что всегда и у всех народов были сексуальные маньяки, наверняка ложно. Целые периоды человеческой истории обходятся без них: их нет в тщательно фиксированных хрониках Древнего Китая, не пестрят ими моноготари Японских островов, нет в летописях Древней Руси. Святая инквизиция, тщательно отслеживая поведение людей через сети поиска ведьм и к ним причастных, также не отводит места. Инквизиторы отмечают любопытные факты о том, что некоторые женщины в Гессене раздевались, как бы в позе для совокупления и ложились на пригорках, надеясь на плотское соитие с инкубами (блудными фавнами)[3]. Во всей сибирской истории XIX века полной всяких чудачеств, пьянок, похождений, убийств зафиксирован всего один случай, похожий на поведение маньяка. Он настолько врезался в память, что его расписывали более пятидесяти лет. Злодей, убежавший из тюрьмы, поймал девушку, собиравшую землянику, изнасиловал и произвел невероятное зверство. У несчастной была отсечена голова, по локоть отрублены руки и по колено отсечены ноги. Одной отрезанной грудью был заткнут рот, а другой…»[4]. Вот, казалось бы, люди очень жестокие — кидани, калмыки, монголы, чжурджени — должны были культивировать и славить маньяков. Однако нет, хотя их история наполнена необычными явлениями. Так, защищая город от нападающих, кидани собрали своих стариков и старух (то есть отцов и матерей), их убили, а их головы использовали в качестве метательных предметов, а жиром трупов полили стены, чтобы они были скользкими и этим же жиром поджигали камнебросальные машины осаждающих. В калмыцких сказках описывается как дети, играя друг с другом, сдирали друг с друга сладкие коросты и их ели, то же самое делали с личинками оводов-пауков, выдавливая их из спин смирно стоящих животных. Монголы часто родившегося младенца бросали в снег, на мороз, потом забирали: выживет — будет богатырь, умрет — жена нового родит. Сексуальных маньяков среди них и подавно не сыщешь. Темпераментнее людей на свете чем зулусы не найдешь — всегда наготове любую приголубить. Известно, что их вождь Чака Зулу, скорбя по смерти матери, хотел, чтобы и его войны разделили печаль. Он их построил в круг и перед ними заставил танцевать красавиц. Тех богатырей, у которых основной орган не подчинялся трауру, тут же убивал. В Африке в истекших веках некоторые племена не хоронили своих соплеменников, а передавали дружественным соседям для завтрака и обеда, те в свою очередь своих мертвецов — для ужина. Кровью обливались и купались в ней, но вот факт — сексуальные маньяки отсутствуют.

Многочисленные патологии, давайте их перечислим без расшифровки, которую каждый найдет в словарях (вуайризм, гетерохромофилия, геронтофилия, зоофилия, клизмофилия, мазохизм, нарциссизм, некрофилия, нимфомания, педофилия, паролангия, плюрализм, садизм, салиромания, танатофилия, трансвестизм, эфебофилия, эксгибиционизм и т. д.) появились в основном лишь в наше время, раньше это были единичные случаи. Ареал патологий на сексуальной почве — большие европейские, американские, урало-сибирские города. Сельская местность редко присутствует. Маньяками почти никогда не являются местные жители, обычно они мигранты. Иначе чем чудом это не назовешь, отсутствует прелестный пол — нет маньячек, хотя под них часто подделываются некоторые популярные певицы и политические дамы лесбийского толка, с ярко выраженными мужскими чертами. Поворошим историю и заглянем под углом национальным — Армения, Грузия, Таджикистан, немецкие, чешские, татарские колонии в России, местечковая разлитость евреев от Вислы до Днепра, сколько не листайте, а имеются описания сел, родов, фамилий и т. д., следа маниакальной страсти не видно. Чудаков, да каких, на сексуальной почве полным полна коробушка, тут ни север, ни юг не знают исключений. В Усть-Сысольске (нынешний Сыктывкар) проживал великолепный печник — печи жаром пылали, дрова в них гудели, тяга в любую погоду, что в бури, что в морозы, клал женщинам бесплатно, а странность была — только труба за конек крыши выйдет, надо было (это у него закон) баньку истопить и печника-зырянина самолично вымыть, веничком похлестать и родниковой водой облить. Иначе и не могло быть речи о кладке печей.

Другая закономерность: маньяки встречаются среди армян, грузин, евреев, немцев, эстонцев и т. д., живущих вне своей, как сейчас принято говорить, исторической родины в массовом количестве. Двадцатый век, как никогда в истории, сорвал людей на принудительное переселение, сюда попали все слои, народы, классы. Отрыв человека от земли, рода, своей родины и народа, истории, религии — бросил в неизвестность, обернувшуюся одиночеством, привел к потере натуры и естества создав почву для отклонений и патологий. Бросок взвинтил нервозность и чувственность, которые на протяжении истории менялись — родовое, народное, национальное сопереживания сфокусировались в эгочувствительность. Последняя устранила сопричастность человека к человеку. Это безусловно ослабило самоконтроль и усилило отчужденность. Супружество переплетало людей не только интересами и жизнью, оно было основой всего сущего.

Синагогальные собрания евреев, общинные сходки русских крестьян, пасторские проповеди в немецких колониях, съезды-ярмарки у кочевых народов тундры и тайги глушили все то, что выходило за рамки принятого обществом поведения.

Подобное было не вмешательством, а отлаженным веками регулятором человеческих отношений, оно наполняло их теплотой и безболезненным встраиванием в житие. Вот посмотрите, сейчас Германия принимает сотни тысяч немцев — переселенцев из стран СНГ и замечено, что не превалирует общение по месту выезда (региона, города, страны), но до сих пор существенна та связь, которая сохранилась у старых людей по месту довоенного жительства (деревни волжских, черноморских, волынских, закавказских поселений). Почему? Да потому что эти прошлые, не разрушенные связи были богаче, чувственнее, религиознее и духовнее. Каждый юноша в колонии знал, что он женится, каждая девушка — что обязательно выйдет замуж. Жизнь наполняли связывающие воедино обычаи, ритуалы: посмотрите, насколько богат и торжественен институт сватовства у славянских народов, насколько регламентировано поведение шахденов (сватов) у восточно-европейских евреев и т. д. Анализируя трагические страницы в истории многих народов (к примеру еврейские, армянские, месхо-турец-кие погромы, вакханалии при вхождении армии-победительницы советской на территорию Пруссии во Вторую мировую войну), мы найдем там тьму садистских случаев, но без маньячного оттенка.

Криминологи не заметили, что из пойманных за последние десятилетия сексуальных маньяков ни один не был верующим (православным, католиком, мусульманином, буддистом), ни один не принадлежал к общинам староверов, группам протестантов, баптистов, свидетелей Иеговы, менонитам и т. д. Все маньяки сплошь атеисты-материалисты. Их никогда не посещала до ареста Молитва. Маниакальность — это не плавный переход, а обрыв в неосознанную в первобытную дикость индустриального общества и попытка у многих, при этом успешная, культивировать животную охоту. От охоты на зверей она отличается только речью; погоня за жертвой «захватывает», «влечет», «не может остановить», подбираются орудия — ножи, веревки, пыточные машины. Наше мышление так пронизано гегелевской причинно-следственной связью, что от нее мы не можем отделаться, и причину начинаем искать в детстве, условиях, родителях. Маньяки, стоит их поймать, начинают впридачу с родственниками и писателями описывать свои деяния в стиле «Жизни двенадцати Цезарей» Светония. В этом им помогает Зигмунд Фрейд — апостол таинственного, скрытого, накладывающего отпечаток из детского подсознания на все последующие поступки преступника. Маньяки это хорошо усваивают и так же, как писатели, находят причины своих преступлений в прошлом.

Краснодарский маньяк Анатолий Сливко так начинал по версии В. Бута: «Шел однажды Сливко по улице своего города, увидел толпу, подошел, пробрался вперед и перед ним открылось зрелище трагическое: на мостовой лежал мальчик — жертва уличного происшествия. У него было прекрасное лицо. Удивительно чистая, выглаженная школьная форма, белоснежная рубашка, пионерский галстук, черные брюки и черные ботинки с блестящими массивными носками. Когда глаза остановились на этих ботинках, а потом на крови, у Анатолия Сливко произошел оргазм»[5].

Ростовский Андрей Чикатило так поведал о своих первопричинах: «Родился я. на Украине в Сумской области, где еще помнят о голоде 30-х годов — специально организованном голоде. Вот там я и родился, вот там я и познал голод. И людоедство было. Нас, маленьких, родители все пугали людоедством. Закончил школу в деревне. Направлял на учебу все силы. Я учился и видел расстрелы. И бомбежки видел. И трупы видел, и руки разбросанные. Складывали их на подводы. Хоронили. Пухлый от голода лазил по бурьянам»[6].

У иркутского маньяка Василия Кулика вообще пусто в душе: «Мне не жаль своих жертв и раскаянье ко мне не приходит. Как-то не думаю о тех, кого убил»[7].

Осозновая свои преступные деяния, маньяки их объясняют тяжелым детством (А.Р. Чикатило), необычностью увиденного (А. Сливко), душевной черствостью (В. Кулик). Писатели подключают и природу и родовые приметы, им вторят родители и знакомые: «Фу, дьявол!», — испуганно произнесла женщина и, перекрестившись, побежала к хате. В это время, перекрывая шум дождя, послышался крик новорожденного», — так описывается появление Андрея Чикатило на свет[8]. Мать Василия Кулика Феодосия Степановна рассказывает: «Врач Шергина, которая меня консультировала, сказала, что мне рожать нельзя, что тот, кого я рожу, будет не человек. Я все же решила родить, и роды длились у меня с 10 по 17 января. Они прошли под наркозом. Когда я впервые увидела новорожденного, то ужаснулась: был он очень маленький, без ногтей, уши вдавленные, большой живот пульсировал так, что казалось, лопнет. Он появился на свет недоношенным, семимесячным. До полугода его не купали, так как кожа от воды начинала чернеть. Только в шесть месяцев он стал походить на ребенка»[9].

Американский коллега украинца Чикатило Тед Банди, убивший почти столько же женщин и девушек, сказал в интервью психологу Джиму Добсону истину: «Я хочу, чтобы люди поняли — я был нормальным человеком, не сумасшедшим. Люди должны понять, что те, кто попал под влияние насилия, не являлись монстрами от рождения. Мы ваши сыновья и ваши мужья, мы жили в обычных семьях»[10].

Расхожее мнение о том, что маньяки не контролируют свое поведение, находясь в стихии сексуального давления — ложь несусветная. Обратите внимание на их расчетливость в выборе объекта — их страстей удосуживаются слабые, немощные, дебильные: дети, девушки, старухи. Стоит нарваться на сильного и волевого, они пасуют. Описан же случай, как одна девушка, прижав детородный орган насильника, вытащила его на проезжую часть, усадила в такси и доставила в милицию. Тед Банди прав, маньяки — обычные люди, выпрыгнувшие из рамок общественного поведения, животные инстинкты которых не были подавлены или «насыщены до предела» (у некоторых склонных к патологии) в период социализации.

Живущие в деревнях и селах, где взаимоконтроль — важнейший фактор поведения и социального созидания человека, расскажут десятки историй о своих односельчанах. Одному в детстве нравилось мучить животных, он доходил до того, что хвосты крысам связывал, десяток блудных кошек повесил, наблюдая за их мучениями. Маньяком и садистом не стал. Другой в теплую весеннюю погоду занимался тем, что собирал на удобрение падаль, она в это время вздувается, находил удовольствие в ее потрошении и сжигании. Кто сейчас ему, отцу множества детей и хорошему хозяину, об этом напомнит.

Охотники — люди не сердобольные. Их дела жуть наводят. В прошлом веке забайкальцы так не любили волков — их уничтожали, как могли, и отравой, и многочисленными ловушками. Обнаружив логово с щенятами, детей сразу не убивали, а с живых снимали шкуры и оставляли такими. То же самое делали с оглушенными волками, еще живым затыкали пасть тряпкой, а зад палкой, и чулком снимали шкуру. Распотрошенный волк дурно пахнет и поэтому предпочитали внутренности не тревожить. Да и такие шкуры считались более прочными и мягкими, чем снятые с убитых животных. Среди охотников маньяков что-то еще не встречалось.

После Второй мировой войны в живых осталось много работников^групоносов, крематорщиков, участников эксгумационных раскопок на местах захоронения уничтоженных евреев, польских военнопленных, как и из местного населения, так и из узников гитлеровских и советских концентрационных лагерей; нам не известно, чтобы из этой категории кто то стал сексуальным маньяком.

Община, семья, род, национальная группа зорко следила за состоянием человека и делала все возможное, чтобы его поведение находилось в рамках приличия. Общество обладает огромным потенциалом нейтрализации: склонным к садизму представляли возможность стать бойцами — мясниками, шкуродерами, охотниками, медвежатниками. Боец в собственное удовольствие в кругу знакомых односельчан резал скот, палил на холодцы и зельцы ноги, головы, сдирал шкуры, он же хоронил падших животных. Сексуально озабоченному, что прекрасно показано в японском фильме «Нарайяна» находили подружку. Там один юноша не знал, что с собой делать, и спал с лайками. Община это приметила и ему помогла, как сейчас говорят, «справиться со своими трудностями».

Для людей с отклонениями в сторону маниакальности, куда входят не только половые извращения, но и разные виды подсматриваний в банях, туалетах, на пляжах, клептоматические «чудачества», связанные с «хитрыми» похищениями предметов, коллекционированием носовых платков, туалетной бумаги, нательного белья и т. д. (они, кстати, составляют 5,0–7,0 % населения) находили смягчающие варианты. На протяжении многих лет в Благовещенске на Амуре одна старая дама потешала население тем, что имела на спине вешалку и… туда подцепляла ворованные тапочки. Она считала, что ее никто не замечает, приносила тапочки домой, там их дети собирали и снова относили в обувные магазины. Были только смех и потеха для всех.

Стоит отметить, что в армейских частях и на флоте маниакальность практически не проявляется, но, ежели такого обнаружат, то излечивают по-своему — жестоко избивают, иногда к половым органам ночью привязывают предметы (обычно ботинки) и кладут их на подушку к спящему. Он, не разобравшись спросонья, ботинок кидает, длину броска рассчитывают и привязанный отделывается болезненным растягиванием наследства. Бывает (и это на самом деле зафиксировано) ботинок летит в форточку, открытый иллюминатор каюты и детородность… рвется. Замечено, что после избиения на сексуальной почве исчезает навсегда. Мы не найдем в монастырских общинах, хотя описаний блуда сколько угодно.

Кровопийцы, вампиры — ой, какая жуть!!! Рассмотрим спокойнее. Кровь — основа человеческой жизни, и этим она всегда приковывала к себе внимание и считалась источником оздоровления. Издавна кровью убитых животных и людей поливали цветы, удобряли поля. Знатные римляне, старики и старухи, бросались на умирающих гладиаторов и пили и лизали кровь из их ран. Десятки тысяч людей во Вторую мировую войну были спасены тем, что пили кровь умирающих или уже умерших, их поили врачи. Ни для кого это не секрет. Сейчас кровь пьют охотники, ветеринарные врачи, она входит в национальные напитки и кушанья народов Севера и Тайги. Те, кто имеет склонность к питью крови, различают и ее вкусовые качества, и для несведующих понятно, что кровь северных оленей отличается от бычьей. Непойманный каннибал Николай Джумагалиев — безусловно спец по части человеческой, пил кровь в основном женщин-немок из Казахстана и отмечал, что кровь баптисток более горькая, нежели кровь католичек.

Человек, существо всеядное, мясо — один из основных источников его питания, сейчас без подсказки не всегда различит ее разновидности, кошерную от трефной, колбасу со свиными добавками и свиную с добавками из говядины. В недалеком прошлом, всего то сто лет тому назад, человеческое мясо входило в меню народов Океании. У людей, приверженных нормам современной цивилизации оно под запретом. Те, кто вышел из этих норм, будет считать человечье мясо пищей и найдут смак в составлении «кулинарных рецептов». Известны случаи, особенно в голодное время, когда паталогоанатомы и работники моргов ели пищу, не успевшую перевариться в желудках только что убитых людей. В животном мире подобное тоже встречается даже у неплотоядных, так забайкальские лошади с удовольствием поедают желудок вместе с его содержимым у травоядных зверей — коз, косуль, сохатых.

Швед-людоед Денис Нильсон, «сумасшедший в душе», как называет его биограф Брайтан Мастере, составил рекомендации по разделке молодых тел, варке отсеченных голов, обмазыванию мозгами половых органов. Его книга с большим успехом разошлась в Скандинавии. Двадцать шесть человек — целых восемь семейств из пограничного городка Ильген в Австрии целых шесть лет убивали контрабандистов, их разделывали и продавали как копченую говядину. Крошка-каннибал из Японии Иссеи Сагава (рост один метр сорок восемь сантиметров) убил в Париже свою любовницу Рене Хартевильт, разрезал ее на куски и некоторые, наиболее любимые (обожаемые, по его отзывам), съел.

Лингвисты уже давно связали появление высшего наслаждения с кулинарными пристрастиями: от слова пить (кровь, вино, бальзамы) произошло слово петь. В наше время наоборот, если и поют, то только после пития. Говорят от «питуха (пьяницы) до петуха (поющего) дорога близка». В любви сравнения кулинарные часты, как мы уже видели они иногда и переходят в действие, материализуясь в каннибализме.

Мы воспитаны в христианстве, которое отождествляет красоту с молодостью, расцвет — цветением. Но ведь в каждом цветении присутствует увядание, тление, разложение, исчезновение. Восточная философия находит в этом неподдельную красоту и грусть. Например, Окакура Какудзо, показывая роль цветов в чайной церемонии, пишет: «Когда цветок вянет, мастер нежно опускает его в реку или бережно хоронит в земле»[11]. Красота объемлет мир в многообразии его, будь то видения Иеронима Босха, или созерцание нечистоты в дзен-буддизме. Тут смерть является Богиней сострадания, разрушения, выявляет новое творение, она насыщена творчеством. Восторженные крики изверга Чикатило при кромсании жертвы, видения вытекающих внутренностей у повешенных школьников у садиста Сливко, храп задыхающихся старух у садомазохиста Кулика — это не признаки сумасшествия, а попытка осознать себя в «красоте конвульсий семяизвержения». Как не странно, а это выявление нового в зверином, пакостном, паскудном, навозном. Они, маньяки, знают смерть, ее боятся пуще обыкновенных людей. Поэтому это отродье человеческого племени так неуловимо и серийно в своих деяниях, поэтому оно так гнусно. «Через видение нечистоты открываешь, что перестал любить человека, который до сих пор возбуждал любовную страсть, что предметы, в которых усматривал красоту, еда, которую находил вкусной', и запахи, которые прельщали своим изысканным ароматом, в действительности некрасивы и не вкусны, и не благоуханны — они лишены чистоты и осквернены»[12]. Может быть мы не замечаем обилия извергов-маньяков в определенные периоды истории, потому что она (тогда) учитывала их «специфический интерес» и этим отвлекала, поглощала, отводила их от серийности, включая в созерцание «красоты нечистоты», и сближала эротическое со смертью. Известен факт, что при повешении у некоторых висельников бывает семяизвержение. Такой миг стремились «схватить» экзальтированные юноши в Европе XVIII века. Они самовешались, иногда и со смертельным исходом.

Из бытовой истории Европы XVIII века мы знаем о том, что тогда во Франции и Италии некоторые вельможи имели частные анатомические кабинеты, где проводились опыты с трупами. Тогда появилось искусство «экорше» — изображение людей и животных с ободранной кожей, типа творений Фредди Крюгера. Количеством вскрытых трупов хвалились, как сейчас суммами в банках. Тогда было «модно» скелеты родственников помещать в особых помещениях, жиром мертвецов студенты согревали свои каморки. Наличие в жилищном интерьере семейного мавзолея, где лежали бальзамированные близкие, не особенно-то смущало людей. Трупы повсеместно варили, приготовляя из них лекарство, а скелеты родственников и друзей монтировали и устанавливали, как повседневное присутствие и на память. Из костей родственников изготовляли украшения, четки, амулеты, их дарили близким, из берцовых костей выкладывали склепы, как когда-то первобытные люди Причерноморья свои жилища из бивней мамонтов. Гены в поколениях людей оставили отпечаток подобного увлечения — всеобщая любовь к вождю, это мавзолеи по всему свету — всем народам, Ленину в Москве, грузину Сталину там же, вьетнамцу Хо Ши Мину, китайцу Мао Цзе Дуну и т. д. Да и сейчас вам никто не ответит на вопрос однозначно: «Частное бальзамирование друзей и родственников — благо это или преступление?».

В шестидесятых годах в Москве случилась такая история, почему-то повергавшая в ужас стариков и старух. Они очень этого боялись и просили детей с ними так не поступать. Суть ее такова. Ряд частных домов попадал под застройку многоэтажными кварталами. Все с удовольствием переезжали в новые квартиры, кроме одной семьи, где проживала давно парализованная лежащая старушка с дочкой тоже уже в годах, провизоршей одной аптеки. Жили они скромно на пенсию матери и небольшой заработок дочери. Никаким уговорам на переселение не поддавались. Наконец властям надоело церемониться, они подогнали грузовые машины, вызвали милиционеров и приказали аккуратно вынести мать, мебель и прочий скарб и все это доставить в новую благоустроенную квартиру. Мать лежала на белой льняной подушке в полудремоте. Под нее нежно просунули милицейские руки и, о ужас, она была легка, воздушна и… мертва. Сколько лет она так почивала — никто и не знал. Разберись в поступках дочери — любовь к матери, боязнь жить без нее, а может — ее пенсии, тут причудливо переплелась жизнь со смертью.

Некоторые маньяки-вампиры и головорезы после их поимки, находясь в тюремной изоляции и обдумывая свое житие, а также подогреваемые интересом публики, создают свои «философские теории». Причем не всегда это мешанина, иногда присутствует стройность и логичность. При этом в «своей жизни» они этой философии не придерживались, они знали, что преступили черту и «кейфовали, дрейфуя» на острие закона и ножа. Послушаем их рассуждения. Так, лондонский вампир Джон Хейг, десятикратный убийца, говорит: «Люди приговорили меня к смерти, потому что я внушал им страх. Я был угрозой для их презренного общества, для их порядка. Но я выше их, моя жизнь протекает в другом измерении, и все, что я сделал, — это, называют преступлениями, — я сделал, руководимый высшей силой. И поэтому мне безразлично, называют меня негодяем или безумцем, мне безразличны толпы глупых женщин, которые давятся, чтобы меня увидеть». За несколько дней до казни Д. Хейг потребовал проведения генеральной репетиции: хотел удостовериться, что ошибок не будет. Его восковой манекен находится в Комнате Ужасов Музея восковых фигур мадам Тюссо[13].

Магаданский педофил Алексей Сударушкин так поведал о своем кредо: «Я жаждал добраться до истоков живого. И чем ближе к этой тайне стремился, тем похотливее и сладостней становилась ревность моя ко всему молодому, молоденькому, младенческому… Порой мне хотелось вообще влезть в утробу женщины и уменьшаясь до яйцеклетки, превратиться в то эйронейтрино, что и есть само тело души. А потом проделать обратный путь: родиться со знанием тайны жизни и самому создавать живое, так необходимое для моей страсти. Я никогда не считал это патологией, не считаю и сейчас. У науки не? этики, потому что нет ее и в живом. Ведь все мы рано или поздно сдохнем, и тогда какой в этом смысл. И коли смерть неэтична, неэтична и жизнь». Когда зачитали приговор и прапорщик взвел пистолет, как хлынуло у доктора медицинских наук А.С. Сударушкина изо всех дыр — и моча и экскременты. Не верил до последней минуты, все на что-то надеялся[14]. Приведем еще напоследок выдержки из писем Карлу VII французского дьявола XV века маршала Жиль де Лаваль де Рец убийцы, как считается, более 800 детей: «Случайно в библиотеке дворца я нашел латинскую книгу, описывающую жизнь и нравы римских Цезарей. Она была украшена многими, хорошо исполненными рисунками, изображающими грехи этих языческих императоров. Я прочел в ней, что Тиберий, Каракалла и другие цезари забавлялись с детьми и что им доставляло удовольствие мучить их. Прочтя все это, я пожелал подражать этим цезарям и в этот же вечер начал этим заниматься, следя по рисункам, бывшим в книге… Я заклинаю вас, мой грозный господин, не дать погибнуть вашему покорному камергеру и маршалу Франции, который хочет путем искупления своих грехов, спасти свою жизнь, вопреки правилу Кармы». Сподвижник Жанны де’Арк барон де Рец был сначала повешен, а потом сожжен в городе Нанте 26 октября 1440 года.

Мы видим, что геройство почти всегда покидает маньяков, они перед ликом смерти оказываются трусливыми, просящими, молящими, ибо были уверенны, что кара их не коснется, они ее смогут избежать.

Поведение и откровения маньяков зависят от их интеллекта, профессиональности, информированности, господствующих теорий в обществе относительно вменяемости. Если Д. Хейг ищет высшую силу, что объясняется его деяниями, так и общей социальной обстановкой в Англии 40-х годов XX века, то ученый A. С. Сударушкин — желанием познать основу живого, куда он приплюсовывает даже ауру погибших зэков в Долине Смерти близ Сусумана. Барон де Рец причину своего поведения видит в порочности римских цезарей и происках дьявола, это же XV век. Филолог-снабженец А.Р. Чикатило, испытав все формы притворства, стал просто-напросто фальшиво юродствовать на судебных заседаниях — «у него стали наливаться груди и он хотел рожать», «снимал брюки и оголялся», пел «Интернационал» и т. д. Дух времени и тут сказался — А.Р. Чикатило отказывался отвечать по-русски, вспомнив о том, что он украинец, требовал адвоката из РУХа. Стоит отметить, что сексуальные маньяки — физически крепкие и выносливые люди.

B. Кулик — перворазрядник по боксу; А.С. Сударушкин был часто членом старательской артели, куда хилых не берут; А. Чикатило — мастер борцовских стоек.

В старой Руси было правило не выходить замуж за мужчин, у которых не росла борода и усы, их считали неполноценными. Такие мужи были вынуждены бежать в места отдаленные и там жить анахоретами. На карте от них остались названия Голоустное (на Байкале) и множество Безбородовых, почти в каждой губернии. Были такие, которые будучи не в состоянии избавиться от гиперсексуального влечения, сами себя кастрировали. Некоторые считают, что и скопцы от этого пошли. В прошлом веке зарегистрированы случаи самооскопления в арестантских колоннах, шествующих этапом в Сибирь. Чем вы думаете они себя скопили?.. Осколками штофного стекла (по-нынешнему, от водочных бутылок). Нью-Йоркский исследователь сексуальной преступности Виктор Чейни считает, что маньяков необходимо принудительно кастрировать: «Не надо считать оскопление нанесением ущерба, ударом по мужскому эго. Кастрация — суть освобождение от сексуальной напряженности, которая влечет за собой всякое мыслимое и немыслимое поведение»[15]. Можно считать, что при наличии специального инструмента и описательных пособий по кастрации маньяк может сам себя безболезненно оскопить, и от этого будет полезно как обществу, так и ему самому. Есть сейчас и другие способы регулирования поведения сериалов — вмонтирование по их желанию в мозг микроэлектродов, которые позволят в случае возбуждения снимать напряженность простым нажатием кнопок. Также это можно регулировать, включив каждого маньяка, в компьютерную систему слежки. Она сама будет регулировать напряжение и активность сериалов и держать их в принятых обществом рамках. Кастрированным маньякам не стоит опасаться за потерю чувствительности — история евнухов всех стран и народов показывает, что они часто становятся привлекательными пассивными гомосексуалистами. Современный мир имеет тенденцию к легализации этого влечения. Ныне гомики подвергаются смертной казни только в Ираке и Мавритании, а Европарламент даже разрешил… такие браки. Гомосексуалистов, правда, в большинстве стран мира не любят, избивают, подвергают остракизму, потешаются, но все же уже есть оазисы гомосексуальной свободы типа Нью-Йорка, Сан-Франциско, Нового Орлеана. Давно замечено, что кастрированные (выложенные по определению ветеринаров), как люди так и животные, дольше живут, крупнее выглядят, спокойнее реагируют на «происки» окружающего мира. В России основатель скопческой ереси Кондратий Селиванов прожил 137 лет.

Сейчас отмечают тесную связь клептомании с определенными сексуальными отклонениями, раньше об этом не писали[16]. Другое дело — многие виды сексуальных извращений тесно связаны с садизмом и некрофилией. Зачастую у сексуальных маньяков присутствует весь букет патологий. Алексей Сударушкин вступал в связь с трупами девушек в моргах, а во время полового акта с детьми всаживал им в спину ножи.

Эрих Фром определяет некрофилию «как страстное влечение ко всему мертвому, разлагающемуся, гниющему, нездоровому. Это страсть делать живое неживым, разрушать во имя одного лишь разрушения»[17].

Немецкий криминалист Г. фон Гетинг видит некрофилию в таких проявлениях:

— половые контакты с женскими трупами ~ совокупление; манипуляции с половыми органами;

— сексуальное возбуждение при виде мертвого женского тела;

— влечение к трупам, к могилам или объектам, связанным с погребением, таким, как цветы или портреты умерших;

— акты расчленения трупов;

— стремление касаться трупов или вдыхать их запах, часто просто запах разложения[18].

Американский исследователь этой области патологии Дж. П. де Ривер приводит, например, такие случаи, «цветочки» некрофилии. Один работник морга в течение нескольких лет изнасиловал множество женских трупов разных возрастов. Первым делом он обычно сосал у них груди, затем погружал губы в интимные места. Это так его возбуждало, что он взгромождался на тело и с ним совокуплялся. Однажды его так впечатлило тело только что умершей пятнадцатилетней девушки, что, оставшись ночью один, он выпил немного ее крови. Испытав от этого огромное сексуальное возбуждение, он ввел в уретру резиновую трубку и стал сосать оставшуюся в пузыре мочу. Распаляясь все больше, он почувствовал, что получит удовлетворение, только если съест это тело. Не в силах сопротивляться этому желанию, он перевернул труп спиной кверху и впился зубами в ягодицы около ануса. После этого он взобрался на тело и совершил над ним акт содомии»[19].

Исследователи как в России[20], так и других странах едины в одном, что некрофилия распространена гораздо шире, чем об этом думают люди. В большинстве современных стран половые манипуляции с трупами рассматриваются как уголовные преступления. Манипуляции с трупами нашли отражение даже в воровских обычаях: так, свеча из человеческого жира, как считали в Западной Европе, помогает обнаружить спрятанные сокровища[21]. Такие поверья существовали и в России — в отношении свечей, изготовленных из жира некрещенного младенца. «Если ночью с зажженной такой свечей войти в дом, что все обитатели его будут спать так крепко, что кража станет безопасной; подобная чудодейственная сила заключена в мертвой руке. Об этом есть пословица, “люди спали, точно мертвой рукой обвел”»[22].

Отмеченное в пословицах — это практическая жизнь: гробокопатели, некрофилы, разные «ценители трупов и могил» идут тесно с человеком в его бурной истории. Даже мода — «подражание» накладывает свой след — повсеместно ищут сокровища, выколупывают из челюстей золотые коронки, истлевшее белье и костюмы «просеивают» на предмет орденов, медалей, значков, памятных знаков; людей не смущает «чумность» кладбищ, сибирская язва скотомогильников, неразложенность трупов в болотных погребениях, свежесть мертвецов, находящихся в амональ-никах в вечной мерзлоте и т. д.

Мы выбрали сексуальных маньяков, известных не только сугубо, но я бы сказал и трегубо, но много простых, незаметных. На них влияет все — повышенная солнечная радиоактивность — пятна на Солнце, усугубление отчуждения между людьми, вызванное «перестройками», «шоковыми терапиями», экономическими спадами и т. д. У таких известных маньяков, как Г. Михалевич, число убитых в 1984 году — двенадцать человек, у А. Чикатило — пятнадцать трупов: этот год был високосным и пиковым, «наиболее результативным» у подобных «мэтров ужасов». Печально то, что до ареста маньяков десятки людей были арестованы по сфабрикованным делам. Только один «эротический парторг» Геннадий Михалевич отправил в зону четырнадцать (!!!) человек — четырнадцать невинных душ. Подсчитано, что шестьдесят — семьдесят маньяков типа врача скорой помощи Иркутска Василия Кулика в состоянии заменить всех «годовых убийц» России.

Как вычленить и опознать маньяка? Советы тут разные, они особенно будут полезны для воровской братии, живущей повседневно в зоне риска. Так, прелестным воровкам при встрече с подобным существом надо сразу притвориться больной или сумасшедшей и сразу «выть» непотребно, разрешается матом и нецензурно, молодой воровской поросли ни в коем случае не ходить с незнакомыми дядями и даже детьми. В лифтах многоэтажных домов ездить одному, попадать домой засветло, не базарить с незнакомыми в подъездах домов, не давать закуривать в темноте и т. д.

А теперь подумаем, если следовать этим советам, то все вскоре попадут или уже зашли в такую отчужденность, что перестанем разговаривать друг с другом, улыбаться друг другу (это уже есть), будем шествовать с маской угрюмости на лице.

Маньяки другие — им свойственна точность, педантичность, чистота, умение организовывать дела и преступления, сентиментальность и слащавость в отношениях с близкими и безумная жестокость (взрыв!!!) в момент перехода к безумному наслаждению.

Маньяки — горе не только для общества, но и родных, детей, друзей — они разрывают все человеческие связи. Женам, детям, внукам, отцам, матерям приходится избавляться от позорных фамилий. Менять место жительства и документы. А далее — травма в поколениях: от их потомков будут бегать все — девушки откажутся выходить замуж, парни жениться. Кресты и могильные плиты родственников маньяков испачкают испражнениями и выкинут из оград. Маньяков, как правило, не хоронят после расстрела, а растворяют в серной кислоте. Вот об этом маньяки и джеки-потрошители должны знать и помнить всегда!

Знают ли джеки о том, что они — потрошители? Безусловно и на все сто процентов, думают и знают задолго до вспышек и поиска жертв. Сейчас считают, что мощные биоэлектрические разряды предшествуют вспышкам агрессивности — они похожи на эпилептические судорожные припадки, не проявляющиеся внешне. Маньяков не так уж и мало, только в период процесса над Андреем Романовичем Чикатило в 1992 году к ростовскому психиатру Александру Бу-хановскому обратилось около полусотни людей с отклонениями в поведении и психике.

Есть ли выход из «маньячной ситуации» в которую погрузились сейчас многие страны Европы, Америки и Азии? Мне он видится в следующем: в расширении профилактической подготовки населения к снятию агрессивности и в официальной легализации «деятельности маньяков». Да, сериалы должны получать «Удостоверение Маньяка» и пользоваться особыми, только им присущими льготами. Для этого можно:

— Представлять дополнительную жилплощадь, где бы они могли творчески проявлять свои способности, ибо замечено, что скученность, как у людей, так и животных вызывает сильную агрессивность;

— Выпускать оборудование и инструмент для них — наборы раздельных ножей, пыточных устройств, специальную мебель, видеофильмы, манекены, плакаты и т. д.;

 

Яндекс ИКС Рейтинг@Mail.ru