Автор Тема: «Красные» и «черные» зоны — как возникло такое разделение.  (Прочитано 59 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн valius5

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Спасибо
  • -Сказал/а Спасибо: 2405
  • -Получил/а Спасибо: 22511
  • Сообщений: 20333
  • Карма: +1291/-1


Тюрьмы и исправительные колонии с советских времен и до наших дней подразделяются на так называемые «черные» и «красные». И если очень вкратце, то эти названия обозначают то, кто удерживает реальное главенство в месте лишения свободы: официальная администрация и сотрудники-надзиратели — либо же привилегированные заключенные, «блатные». Начнем с того, что обозначают сами эти названия-цвета.

«Черными» еще со времен ГУЛага называли «воров в законе» и вообще «блатных» — то есть представителей «сливок» тюремного общества. Это люди с криминальными биографиями, имеющие авторитет и влияние как в пределах конкретной зоны, так и вообще в криминальном сообществе (их статус от перемещения в другие исправительные учреждения не менялся). Там, где реальными хозяевами, устанавливающими порядки на зоне, были «воры в законе», зона начинала считаться «черной».



А что касается «красных», то тут толкование более многогранное. «Красными» с советских времен сидельцы называли всех правоохранителей в целом и тюремных надзирателей в частности. Почему именно «красными» — да попросту в честь красного знамени Советского Союза и прочей прилагающейся символики. Но, кроме того, «красными» иногда называют такую тюремную касту, как «активисты» (они же — «козлы»): то есть люди, активно сотрудничающие с администрацией — логично, что на «красных» зонах такие персонажи присутствуют.

Чем хороши «черные» зоны
Разница порядков на зонах «красного» и «черного» типов очевидна. «Черные» зоны хороши для заключенных послаблениями в режиме и правилах — можно носить различную одежду, более свободно получать передачи «с воли», пользоваться современными средствами связи, спать в дневное время и мн. др.



В некоторых «черных» зонах есть даже возможность получить наркотики и алкоголь, — но не во всех. Из минусов — в них следует четко придерживаться «понятий» и правил тюремной иерархии, так как в случае конфликтов суровые воровские законы могут сработать раньше официальных.

Чем известны «красные» зоны
В «красных» же зонах жестче официально установленный распорядок, который порой касается мельчайших деталей быта заключенных. Иногда в таких колониях заключенным бывает довольно голодно, если они не работают, так как «грев» с воли тут ограниченный, но для желающих подрабатывать при «красных» зонах зачастую функционируют какие-то мини-предприятия, мастерские и т. п.



Зато здесь редки случаи беспредела и расправ среди сидельцев — если администрация колонии не допускает особого самоуправства, то отсидку в таких зонах на сегодняшний день можно назвать более безопасной.

И еще пара вариантов

Бывает такая разновидность зон, как «редисочные», — те, где формально у руля находится всё же администрация, но фактически действуют «активисты». И эти «активисты» могут позволять себе много больше, нежели лично сотрудники — например, избивать вновь поступивших заключенных ради признаний в преступлениях, которые не вошли в официальное обвинение, вершить самосуд над зэками и т. д.



Интересно, что в последние десятилетия (примерно в период второй чеченской кампании) стали появляться зоны нового типа — «зеленые». Так стали называть те колонии, где власть брали заключенные-мусульмане (как правило, выходцы из Центральной Азии и Кавказа). Их тюремные сообщества называются джамаатами.

Какие зоны и по каким причинам
становились «красными» или «черными»?

В эпоху раннего сталинизма все лагеря, по сути, были «красными» — жесткий контроль лагерных администраций был повсеместным. Но ситуацию переломили «сучьи войны» сороковых—шестидесятых годов: там, где власть брали «суки», зона становилась «красной», а там, где управляли «воры в законе», — «черной».



Были колонии, которые за свою историю меняли «окраску»: то ли администрация начинала жестко подавлять самоуправство сидельцев, то ли заключенные под руководством «блатных» устраивали бунты…



Вообще, долгое время наблюдалась такая закономерность: «черными» зоны чаще становились вблизи крупных городов (или если тюремная территория была в черте города). Если в городе был авторитетный «смотрящий» и сплоченное криминальное сообщество, то места лишения свободы становились подчиненными ему.



В городах проще поддерживать «черный ход» — в тюрьмы передается «грев» от находящихся на воле криминальных элементов, совершается торговля наркотиками и алкоголем (разумеется, незаконная), полученные от заключенных деньги идут в воровской «общак» и т. д. Более того, в городах криминалитету проще организовывать давление на сотрудников СИЗО, которые в этих же городах проживают с семьями и, соответственно, не всегда могут гарантировать себе личную безопасность.



Ситуация же с отдаленными колониями выглядит иначе. Расположенные на значительном расстоянии от населенных пунктов, иногда в суровых природных условиях (например, в северной части России), эти колонии вообще не приспособлены для связей с внешним миром, и «черный ход» там организовать технически весьма проблематично.



Кроме того, в условиях отдаленности от городов бунты и всяческие диверсии куда опаснее для самих заключенных, даже авторитетных — администрации колоний идут на более жесткие меры подавления таких действий, и каждый заключенный понимает, что суды и адвокаты тоже далеко — доказать факты превышения полномочий и т. п. прецедентов администрацией колонии весьма проблематично. Поэтому большинство таких колоний «красные». Исторически в суровых «красных» колониях происходил более жестокий прессинг «воров в законе» — некоторые из таких колоний знамениты большим количеством «раскоронаций».



Существовали (и существуют) тюрьмы и колонии, которые априори могут быть только «чисто красными»: это специальные исправительные учреждения для бывших сотрудников правоохранительной и судебно-юридической систем. Все эти люди на обычных зонах (хоть «красных», хоть «черных») считаются априори изгоями, «ментовскими».



Они попадают в низшую касту заключенных и для них постоянно есть опасность быть убитыми — так как убийство «мента», хоть и отбывающего официально назначенное наказание, считается весьма поощряемым поступком в глазах «блатных». Так вот, ради безопасности этих людей, примерно с пятидесятых годов стали строится спецтюрьмы, где не было ни блатных, ни «мужиков», — только совершившие правонарушения бывшие милиционеры, гаишники, судьи, следователи, прокуроры и адвокаты.



Современная же российская тенденция — существенное сокращение численности классических «черных» зон. Но в противовес этому, руководство «красных» колоний и тюрем наоборот всё чаще вступает во взаимодействие с криминалитетом, т. к. имеет свою долю с нарко- и алкотрафика либо еще какие-то выгоды.

 

Яндекс ИКС Рейтинг@Mail.ru